В театре Камала прошла премьера спектакля «Без ветрил» по пьесе Тинчурина

В театре Камала прошли первые премьерные показы спектакля «Без ветрил» по пьесе Карима Тинчурина. Перейдя по воле режиссёра из жанра трагикомедии в «воспоминание о будущем», пьеса 1926 года прозвучала пророчеством, «первой главой» в какой-то истории, ожидающей нас в театре или в реальности… Inkazan побывал на премьере.

hight__MG_5601

Режиссёр шестого прочтения пьесы в стенах театра Камала — Георгий Цхвирава, с 2009 года работающий в Омском государственном академическом театре драмы. Пьеса Карима Тинчурина — личный выбор режиссёра, которым он несказанно обрадовал руководство театра Камала. Произведение привлекло постановщика трагичностью судьбы драматурга и темой «человека в 20-м столетии».

Георгий Цхвирава

Цхвирава: «Пьеса «Без ветрил» охватывает период жизни татарского народа с 1910 по 1926 годы. Я как режиссер считаю, что для того, чтобы понять сегодняшний мир, а еще лучше — заглянуть в будущее, надо посмотреть в прошлое. В своем театре я выпустил «Марию» Бабеля как раз о революции 1917 года, то есть меня эта тема очень волнует».

По мнению Александра Вислова, столичного театрального критика, хорошо знакомого с творчеством Цхвиравы в Омской драме, упомянутый спектакль «Мария» по пьесе Исаака Бабеля укладывается в своеобразную режиссёрскую трилогию, начатую булгаковским «Бегом» и продолженную постановкой «Без ангела» по одноактным пьесам Зощенко и Вампилова. Из такой предпосылки становится очевидным выбор Цхвиравы для казанской постановки пьесы «Без ветрил» как продолжения исследования «человека советского» в самый момент его зарождения, но в данном случае — исследования с уклоном в национальную драматургию.

Общак

Лаконичная сценография Булата Ибрагимова оставляет простор для фантазии. Плоскость во всю ширину сцены кому-то напоминает стену огромного дома, когда-то заботливо оштукатуренную и побеленную, а сейчас разрушающуюся, со множеством больших и маленьких дверей для больших и маленьких людей. Кому-то видятся в ней те самые паруса-«ветрила», некогда легко проносившие корабль сквозь жизненные рифы, но теперь кое-где висящие на реях, а где-то уже сгнившие. Набор старинных фотографий, обработанных «под кинохронику» и проецируемых на «стену-парус», иллюстрирует смену лет. 1910, 1916, 1917… «Ах, син, заман, заман… Ах, время, время…» — звучит старая песня с патефонной пластинки. Время сметает города и государства.

Эмиль

Батырхан (Эмиль Талипов), в 1910-м предстающий велеречивым и обаятельным охотником за приданым, к 1925-му окажется с виду большевиком с новым именем Батыржан (чтоб по-революционному!), но на деле активным деятелем антибольшевистского движения. Купец Нуретдин (Рамил Вазиев), процветавший в начале века, после революции будет жить в подвале и латать валенки. Его дочь, юная Дильбар (Лейсан Файзуллина), пройдя стадии «мне срочно нужен новый отрез на платье» и «татарская женщина — свободная женщина», к концу спектакля превратится в махровую нэпменшу, вышедшую замуж за нового хозяина жизни Зайнетдина (Алмаз Сабирзянов). Сменилась эпоха, изменились обстоятельства. Кто был никем, тот стал всем — и наоборот.

Нэпменша

Офицер Сахипгерей (Ильдус Габдрахманов), году в 1918, выходит на сцену «под шофе», взбирается на стол и блистательно произносит монолог, умещая буквально в один абзац описание всего происходящего и его результата. А потом начинает пританцовывать и петь «Ах шарабан мой, американка…». Выбор репертуара кажется странным для офицера, если не знать, что песня эта в 1917 году стала сначала паролем антибольшевистской подпольной организации, а затем боевой песней Народной армии Комуча и далее всего белого Восточного фронта. После сентября 1918 года части Народной армии, оставив Казань, Симбирск и Самару, отступали на восток — и наш герой вместе с ними…

Сахипгерей

Мисбах Хаджи (Искандер Хайруллин) — вот чьему жизнелюбию стоит поучиться. Коллега Нуретдина, процветающий купец с настоящим талантом зарабатывать деньги, Мисбах Хаджи оказывается неожиданно податлив на уговоры просителей денег. Не сосчитать, сколько раз в спектакле звучит диалог Батырхана и Мисбаха Хаджи. «…- Но для этого нам нужны… — Что, деньги? Акча? Акча! Акча???!!!» В какой-то момент в ответ на просьбу о деньгах Мисбах Хаджи очень эмоционально складывает фигуру из трёх пальцев. Эх, Мисбах-абы,  кабы раньше вы этакую фигуру показали, глядишь, всё по-другому обернулось бы…

Мисбах

В финале звучит стук в дверь «Это ГПУ!», и оставшиеся на плаву герои уходят в подполье, настоящее, в люк под сцену. Портрет Карима Тинчурина с датами жизни и смерти 1887 — 1938 становится последним пунктом для понимания того, что это не открытый финал. Или открытый?

22 октября, 10, 30 ноября спектакль «Без ветрил» по пьесе Карима Тинчурина в постановке Георгия Цхвиравы — на сцене Театра Камала.

Общак1

P.S. Вместо эпилога — другие «воспоминания о будущем»…

«...Вот он [Тинчурин] приносит в театр свою острую комедию “Без ветрил“, высмеявшую тупость нэпманов, случайных людей, оказавшихся в море революции без направления, без веры. В этой комедии я играю гимназистку Дильбар, а Тинчурин — представителя новой жизни Батырхана. Нам, артистам, многие образы были очень близки, ибо в жизни мы встречали их прототипы. Я хорошо знала, кого имел в виду Тинчурин в образе Дильбар. В ней отражалась жизнь одной нашей общей знакомой девушки. Но это не было фотографией. Тинчурин дал нам богатые, сочные, обобщенные образы, и каждому из артистов было над чем работать с полной отдачей.»

Фатыма Ильская, «Вспоминая красивого человека», газета «Советская Татария», 17 сентября 1967 года.

«Помню такой трагикомический эпизод… Почему-то Тинчурину захотелось выпустить Сайдашева на сцену в качестве актера. Это ему удалось на гастролях в Уфе. Сайдашева нарядили татарским купцом в спектакле “Без ветрил“. Сайдашев сказал одну фразу от себя. Все актеры на сцене и стоявшие за кулисами прыснули. Этим испортили целую картину. И в дальнейшем, сколько ни старался Карим абый, из Салиха Сайдашева актера не получилось.»

Хаким Салимжанов, «Вспоминая красивого человека», газета «Советская Татария», 17 сентября 1967 года.

«Вершиной таланта Карима Тинчурина я считаю пьесу “Без ветрил“. Огромный масштаб содержания, вмещающий жизнь людей разных классов и сословий, абсолютно достоверные образы, верно рисующие типы времени в диапазоне от сатиры до трагедии, делают это произведение самым сложным и значительным».

Ширияздан Сарымсаков, «Школа сценического мастерства», газета «Советская Татария», 23 сентября 1977 года.

«Распевая «Шарабан», наша пехота часто шла в атаку на красных, во главе с Борисом Бузковым, который был ранен в Гражданскую войну шесть раз. Под деревней Беклемишево (под Казанью), ведя свою пехоту под звуки «Шарабана» в атаку на красных, Бузков был ранен в правую руку навылет и, перехватив револьвер левой рукой, он под тот же «Шарабан» продолжал идти на красных».

Из мемуаров офицера Народной армии Комуча капитана Василия ВырыпаеваВ. Вырыпаев, «Каппелевцы. 1918 год на Востоке России»

Lentainform

Загрузка...

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ