Минтимер Шаймиев: последний прецедент Татарстана

По случаю 80-летнего юбилея первого президента Татарстана Inkazan вспоминает этапы его политической карьеры.

Фото: «Коммерсантъ»

23 января 2010 года в Казанском Кремле Минтимер Шаймиев в последний раз дал большую пресс-конференцию в статусе президента Татарстана. За день до этого он объявил, что не пойдет на пятый по счету президентский срок. Оставить пост Шаймиев, по собственному признанию, собирался еще в 2005 году — «причины для этого были и внутренние, и политические». Но тогда, сказал он, задержаться еще на пять лет его просил Владимир Путин.

На той январской пресс-конференции Шаймиев рассуждал о сущности власти. Она — «прочный и порочный круг», из которого сложно вырваться, аллегорично выразился президент: «Попадаешь в этот круг, и тебе кажется, что ты всегда и везде нужен».

Шаймиев не руководит Татарстаном больше шести лет, но споры о его реальной роли в политической жизни республики с тех пор не прекратились, хотя теперь дискутируются реже. Некоторые эксперты считают, что первый президент РТ, покинув пост, стал «теневым» политиком и продолжает пользоваться беспримерным влиянием. Его нынешний статус государственного советника этому не мешает.

Должность госсоветника в Татарстане учреждена 30 марта 2010 года, вскоре после того, как Шаймиева на президентском посту официально сменил Рустам Минниханов. Она создавалась специально под Шаймиева — в законе прямо сказано, что госсоветником становится лицо, прекратившее исполнение обязанностей президента. Сама должность — сугубо номинальная: госсоветник занимается «защитой прав и свобод граждан», развитием национальной культуры, «выполнением отдельных миссий». Сейчас Шаймиев, выходец из советской бюрократии и в прошлом открытый атеист, курирует развитие Болгарского музея-заповедника — одного из центров ислама в России.

Шаймиев рассчитывал, что его преемник будет точь-в-точь повторять его линию, но времена изменились, говорит академик Российской академии политических наук Владимир Беляев. И он и Минниханов как личности формировались в среде крестьян, на власть Шаймиева вдохновил директор МТС — моторно-тракторной станции, которая решала, какому из колхозов давать технику. В то время начальник МТС был царем и богом, объясняет Беляев.

Минниханов, в отличие от него, жил уже в другую эпоху, когда не было полукрепостной зависимости крестьян от районного руководства, а у колхозников были мотоциклы, автомобили и холодильники, продолжает политолог.

Шаймиева не зря называли Бабай, а его эпоху — бабаевщиной. С его уходом в республике закончился период геронтократии и появилось много молодых кадров, отмечает Беляев. И все же, говорит он, «дух Шаймиева царствует», а сам он все еще не лишился политического веса. Стоит вспомнить, что он сыграл не последнюю роль в сближении России с Турцией, отстаивал сохранение должности президента Татарстана и старался влиять на характер межбюджетных отношений.

Влияние в республике поныне сохраняют родственники и соратники экс-президента: его сын Радик (а до 2014 года и внучка Камиля Шаймиева) — совладелец ОАО «ТАИФ», крупнейшей в России непубличной компании; племянник Шаймиева Ильшат Фардиев возглавляет крупную ресурсоснабжающую организацию — ОАО «Сетевая компания». Человеком Шаймиева можно считать и Фарида Мухаметшина, который последние 19 лет руководит татарстанским парламентом.

В период правления Шаймиева в Татарстане происходили процессы, повторение которых (к счастью) вряд ли возможно в нынешних реалиях. Федеральные СМИ часто писали о президенте РТ как о политике византийского толка. Шаймиев — автор государственного суверенитета Татарстана, с его именем связаны самые заметные и дискуссионные эпизоды в истории новой России.

Отношения Шаймиева с первыми лицами страны в начале девяностых выстраивались со скрипом — во многом из-за позиции самого Шаймиева.

В июне 1991 года он отказался проводить в Татарстане выборы президента России, в результате которых к власти пришел Борис Ельцин. «Новая газета» вспоминала, что незадолго до этого Шаймиев демонстрировал Ельцину лояльность, занимаясь «зачисткой» местного корпуса КПСС. Годы спустя сам Шаймиев сказал, что блокировать выборы призывали татарские националисты.

В том же году во время августовской попытки госпереворота президент Татарстана фактически принял сторону путчистов, не присоединившись к заявлению региональных политиков о неподчинении ГКЧП. С 19 августа у Белого дома в Москве стали возводиться баррикады, а 22 августа в Татарстане недавно учрежденная газета «Казанские ведомости» напечатала обращение Шаймиева к народу.

«События и процессы, которые привели страну на грань катастрофы, с исчерпывающей прямотой охарактеризованы в обращении к советскому народу Государственного комитета по чрезвычайному положению. Опубликованные им постановления направлены на предотвращение краха, стабилизацию обстановки в стране», — говорилось в нем.

«Но стоило Горбачеву вернуться из Фороса, и Шаймиев поздравляет татарский народ с победой демократии», — писала затем «Новая газета».

Владимир Беляев отмечает, что резкие шаги Шаймиев позволял себе лишь в периоды, когда центральная власть была слаба. Ему всегда приходилось «лавировать между сильными мира сего»: в 1990-1991-м — между российской и союзной властью; в 1991-1993-м, во время конфликта Ельцина с Верховным Советом — между властью исполнительной и законодательной; одновременно он лавировал между общедемократическим и национальным движением в Татарстане.

В дальнейшем Шаймиев встал на сторону Ельцина, напоминает Беляев: «Он всегда на стороне сильных, и при этом в условиях ослабления центральной власти пытается выкручивать ей руки».

Еще в августе 1990 года Верховный Совет ТАССР, председателем которого тогда был Шаймиев, принял Декларацию о суверенитете — статус автономной республики не соответствовал дальнейшим интересам политического, экономического, социального и духовного развития, утверждал документ. Согласно декларации, земля, недра и богатства республики были объявлены исключительной собственностью ее народа.

21 февраля 1992 года Верховный Совет постановил вынести вопрос о суверенитете на референдум. Он состоялся ровно через месяц, на нем 61,4% проголосовавших признали республику суверенным государством и субъектом международного права (эти положения Верховный суд РФ признал несоответствующими Конституции лишь в 2001 году).

Высшие органы власти России перед референдумом в Татарстане особенно негативно оценивали постановку вопроса о международной правосубъектности, писал академик РАН Борис Железнов в работе «Правовой статус Республики Татарстан» (1996 год).

Отдельные действия Шаймиева, хоть и были неприятны руководству страны, нисколько ему не навредили. Кремль, объясняет Беляев, в то время остро нуждался в союзниках на местах.

Еще одно объяснение неприкосновенности Шаймиева в монографии 1997 года привел Джон Ловенхардт, тогда возглавлявший британский Институт исследований России и Восточной Европы (в 1996 году он также был наблюдателем от ОБСЕ в Татарстане). По его словам, Шаймиев и Ельцин в итоге пришли к взаимовыгодному решению — деньги в обмен на лояльность республики.

«Контроль над доходами от продажи нефти играл в тот период далеко не последнюю роль, — писал Ловенхардт. — В 1993 году Москва позволила властям Татарстана продать самостоятельно 4,6 миллиона тонн из общего количества 7,8 миллиона тонн, экспортируемых из республики». По словам Ловенхардта, рыночная стоимость оставленной республике нефти равнялась $336 миллионам.

Как утверждает Ловенхардт, аппарат Шаймиева в те времена целенаправленно дистанцировался от центра, например, искусственно занижал явку на общероссийских выборах и референдумах в Татарстане.

В апреле 1999 года в московском «Президент Отеле» было создано движение «Вся Россия», одним из лидеров которого стал президент РТ. Туда вошли многие региональные главы (президенты Ингушетии, Башкортостана, губернаторы Иркутской, Пензенской, Омской области и др.).

Несколько месяцев спустя в результате слияния с организацией «Отечество» Юрия Лужкова движение региональных лидеров преобразовалось в избирательный блок «Отечество — Вся Россия» (из него позднее сформируется «Единая Россия»). К тому времени Шаймиев забыл сепаратистскую риторику — на выборы блок «Отечество — Вся Россия» шел с лозунгом «федеральное братство всех регионов страны».

Шаймиев, сыгравший таким образом одну из ключевых ролей в создании «Единой России», к 2010 году был одним из немногих системных политиков, которые позволяли себе открыто ее критиковать. Ему не нравилось, что «партия хочет иметь свое лицо и не может его сохранить». В действительности Шаймиев был недоволен отношениями центра и регионов: решением запретить главам субъектов именоваться президентами и идеей об укрупнении регионов.

Движение «Вся Россия» было горизонтальной структурой и позволяло регионам сильно влиять на федеральный центр. Но с созданием «Единой России» сложилась вертикаль власти, а горизонтальным структурам в этой системе места не осталось, говорит Беляев. «Шаймиев никак не может выйти из этой партии — он вынужден в ней сосуществовать и пробивать интересы Татарстана или хотя бы татарстанской элиты. При этом она ему, конечно, не нравится», — резюмирует политолог.

В течение вчерашнего дня, когда готовился этот материал, Шаймиев встретился с Путиным и премьер-министром Дмитрием Медведевым. Путин поблагодарил его за совместную работу в предыдущие годы и за то, чем Шаймиев занимается сейчас. Вечером СМИ сообщили, что Шаймиев и еще 10 человек назначены помощниками первого замглавы администрации президента РФ Сергея Кириенко на общественных началах. Функции Шаймиева, по данным Znak.com, будут заключаться в координации работы региональных губернаторов перед президентскими выборами 2018 года. Так что политическая карьера Шаймиева продолжается.

Lentainform

Загрузка...

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ