Сегодня уже совсем немногое напоминает о Суконной слободе – знаменитом пригороде Казани, который плавно влился в городскую черту. «Суконка» - царство беспробудного пьянства. Это место, где беглые каторжники и воры чувствовали себя как дома. Собственно говоря, это и был их дом – для работы на суконных фабриках было приписано огромное количество осужденных крестьян. Именно по этой причине Емельян Пугачев начал свое наступление на Казань со стороны «Суконки», которая поддержала восстание; именно здесь позднее Александр Пушкин будет собирать рассказы и воспоминания о Пугачеве; именно на улицах этой слободы родился выдающийся оперный певец и артист Федор Шаляпин. Корреспондент Inkazan посетил знаковые места «Суконки», которые все еще напоминают о былом неспокойном и неприглядном прошлом этого исторического места.

INKAZAN

Что вы знаете о Суконной слободе?
Суконная слобода – излюбленное место проведения городских праздников,которое привлекает для прогулок как гостей города, так и самих казанцев. Однако еще сто лет назад «Суконка» была тем местом, в котором современный среднестатистический человек вряд ли захотел бы оказаться по своей воле. Пьянство, разбои, грабежи – все это было обыденностью для Суконной слободы. Однако именно эта безрадостная и угрюмая среда подарила России и всему миру великого оперного певца Федора Шаляпина. В очерках и воспоминаниях Федора Ивановича можно отыскать немало подробностей о жизни "Суконки" и ее традициях. Особое место среди них занимает неутолимая тяга житлей слободы к алкоголю и пьяному непотребству, о чем во всей красе рассказывает и сам Шаляпин.

Слобода – вид пригородного поселения, жители которого несли государственную службу и освобождались полностью или частично от налогов и повинностей. Как правило, слободы при русских городах создавались с узкой специализацией: кузнечные, торговые, рыбные, итд.

"Все прожекты зело исправны быть должны, дабы казну зряшно не разорять и отечеству ущерба не чинить"
Во второй половине XVI века в Казани возникла большая потребность в кирпиче. В Районе нынешней улицы Петербургской возникли кирпичные зоводы,а позднее образовалась Кирпичная слобода. В XVIIIвеке Политика Петра I, направленная на развитие экономики, военнного дела и судостроения в частности напрямую затронула и Казань. Наряду с появлением «цифирных» и «навигацких» школ, адмиралтейства и прочих нововведений усиленными темпами здесь стало развиваться промышленное производство. Согласно указу царя, в 1714 году в Казани была построена суконная мануфактура. Рабочие стали селиться около фабрики. Таким образом, после возниконовения Кирпичной появилась и Суконная слобода, в народе называемая «Суконка». Ориентиром места постройки сейчас может служить Дом офицеров или театр кукол «Экият» – именно недалеко отсюда возникло первое здание суконного производства.


Казанская суконная мануфактура просуществовала с 1714 по 1881 год. И все эти годы не прекращалась борьба суконщиков за свои права. Как писал известный краевед Н.Загоскин: «...Для работы на суконных фабриках были приписаны крестьяне - большей частью из лиц, осужденных за разные проступки, которые и образовали первоначальный контингент населения Суконной слободы, всегда отличаясь замечательным свободолюбием, на почве которого неоднократно возникали разного рода движения и столкновения». А историк Татьяна Бессонова в своей работе сообщает, что позднее более половины казанских суконщиков вышло из солдатских детей. Национальный состав суконщиков отличался заметной однородностью, что нетипично для такого многонационального города как Казань: 98,3% работных людей были русскими. Среди чернорабочих немалую часть составля. ли татарские бедняки, однако, они не закреплялись за мануфактурой и не являлись жителями слободы. Важной чертой жизненного уклада работных людей мануфактуры была семья суконщика. Работниками мануфактуры являлись представители одних и тех же семей. В Суконной слободе в XVIII -первой половине XIX в. существовало 491 семейное гнездо фабричных семей.

«Суконка в Казани была заселена ремесленниками, мастеровыми, извозчиками, прачками и ворами. Кража была в рабочих слободках обычным делом. Крали самовары, непросохшее бельё, снимали с окон стёкла, «рыбаки» выуживали из форточек удочками всё, вплоть до сумочек, баранок, колбас и сапог. Ребятишки на спор угоняли лошадей у самих конокрадов, а у городового – «селёдку» (форменную шашку). Здесь, в многочисленных ночлежных домах (государств в государстве), бесследно исчезали не только краденые вещи, но и сами ограбленные. Как-то из-за ветхости стали ломать один из флигелей вблизи Шамовской клиники и нашли в подвале… девять скелетов!»

Именно на месте дома офицеров находился знаменитый Горловский кабак – об этом в одной из публикаций рассказывает прозаик Адель Хаиров, коренной житель «Суконки». О Кабаке рассказывает и Александр Сергеевич Пушкин, посещавший его для общения с очевидцами Пугачевского бунта. В этом, да и во многих других кабаках работники мануфактур упивались в день выдачи зарплаты – 20-го числа.

"Это были дни сплошного кошмара; люди, теряя образ человечий, бессмысленно орали, дрались, плакали, валялись в грязи, - жизнь становилась отвратительной, страшной"
Федор Шаляпин
Очевидцем этих событий стал Федор Шаляпин, чье детство прошло среди пьяного смрада и грязи казанских трущоб, в том числе и Суконной слободы. В своем описании церковного регента, дававшего будущему великому музыканту уроки, Шаляпин так рассказывает о пьянстве в Суконной слободе:

«Одевался он в какой-то широкий черный халат без рукавов, крылатку, на голове носил разбойничью шляпу и был немногоречив. Но несмотря на все свое благородство, пил он так же отчаянно, как и все жители Суконной слободы, и так как он служил писцом в окружном суде, то и для него 20-е число было роковым. В Суконной слободе, больше чем в других частях города, после 20-го люди становились жалки, несчастны и безумны, производя отчаянный кавардак с участием всех стихий, и всего запаса матерщины. Жалко мне было регента, и когда я видел его дико пьяным - душа моя болела за него».

Пьянство и домашнее насилие были широко распространены в крестьянской и рабочей среде того времени. Сюжет, в котором пьяный отец угрожает своим домашним, имеет место и в творчестве русского художника Горохова Ивана Лаврентьевича (1863-1934)

«Сначала это число проходило без ссор, только мать тихонько плакала где-нибудь в углу, а потом отец стал обращаться с нею все грубей, и, наконец, я увидел, что он бьет ее. Я завизжал, закричал, бросился на помощь ей, но, разумеется, это ей не помогло; только мне больно попало по голове и по шее. Я отскакивал от ударов отца, кувырком катался по полу, -- мне ничего не оставалось, кроме криков и слез. Случилось, что он забил мать до бесчувственного состояния, и я был уверен, что она померла: она лежала на сундуке в изодранном платье, без движения, не дыша, с закрытыми глазами. Я отчаянно заревел, а она, очнувшись, оглянулась дико и потом приласкала меня…»
Федор Шаляпин
Русский писатель, историк, фолклорист и священник Дмитрий Гаврилович Булгаковский в 1900 году выпустил иллюстрированный альбом, посвященный теме пьянства. Альбом должен был наглядно показать даже неграмотным слоям населения практический вред злоупотребления спиртным. В 1900 году на Парижской всемирной выставке его наградили серебряной медалью за литературно-художественный альбом «Эхо. Пьянство и его последствия». По проблеме алкоголизации им было опубликовано несколько книг, в том числе «На помощь», «Вино на Руси», «Как я перестал пить», «Горькая правда о пьянстве», «Как отказаться от спиртных напитков» и другие.
По данным исследований Татьяны Бессоновой,в 1834 г. число старообрядцев среди слобожан достигало 25%, тогда как в Казани в целом их было 3,5%. При этом «около 84% составляли поповцы, остальные принадлежали к беспоповцам поморского согласия». Наверное, положение в слободе было бы ещё хуже, если бы старообрядцы не оказывали благотворного влияния на остальное её население своим здоровым образом жизни, крепкими моральными и семейными устоями. При этом на предприятии староверами являлись как главные приказчики, так и сам содержатель мануфактуры И. П. Осокин.

Среди старообрядцев Суконной слободы жили и выходцы из Вятской губернии, например, переехавшие сюда из д. Пальники нынешнего Немского района братья Василий и Евтихий Титовичи Семёновых. Именно они станут в 1908 г. компаньонами вятского самородка Л. А. Гребнева (1867–1932) по устройству в с. Старая Тушка Малмыжского уезда знаменитой старообрядческой типографии 16.

Любопытно, что из тех же, что и Семёновых, немских мест вёл своё происхождение известный поэт-песенник М. И. Ожегов (1860–1934), родившийся в старообрядческой д. Михино. Ф. И. Шаляпин с удовольствием исполнял его ставшие поистине народными песни «Меж крутых бережков» и «Потеряла я колечко»
Алексей Корзухин. "Пьяный отец семейства". 1861 г.
Владимир Маковский. "Не пущу!". 1892 г.
Суконку мы всюду возим с собою!
Несмотря на все злоключения и потрясения, которые происходили с юным Федором в Суконной слободе, он сумел сохранить о ней в больше степени светлые и приятные воспоминания. Кроме того, суровая жизнь в трущобах «Суконки» научила будущего всемирно-известного певца стойкости, жесткости и великодушию. «Ни в хорошем, ни в дурном, не знает середины русский человек», - позднее напишет Федор Шаляпин в своих воспоминаниях. Очень ярко об этом говорит и следующее высказывание певца:

«После спектакля мне сказали, что человек, которого я ударил, лежал несколько минут без памяти. Я поехал к нему и застал у него на квартире ещё несколько человек хористов. Высказав ему своё искреннее сожаление о происшедшем, я просил простить меня; он тоже искренно раскаялся в своей запальчивости. Плакали, обнимались, наконец пошли все вместе ужинать в ресторан и предали сей печальный инцидент забвению, как это всегда бывает в Суконной слободе. Суконку мы всюду возим с собою!»

Made on
Tilda